Волкодав

Пришла зима.
Зимой всегда холодно.
Ему не нравился колючий ветер, от которого защищал только густой мех. И ворчание вьюги темными, как душа грешника ночами. Такие слова как снег, ветер, буран — ему были не знакомы, но слова — это простой звук. Гораздо важнее, что именно они означают.
Он уже видел ее один раз.
Зиму.
Тогда ему было совсем немного лун, и он еще бегал маленьким, долговязым щенком за мамой, быстро лавирующей между валунами. Волчица никогда не проваливалась в снег, как он, не теряла след и не сбивалась с дороги. А когда он ошибался, мягко кусала его за загривок. Это был ее способ обучения.
Он не знал, что это за чувство, но у людей оно звалось Любовью. И несмотря на то, что был не похож ни на одного волчонка из стаи, она воспитывала его как настоящего Волка.

Они звали его Гры.
Стая не любила волчонка. Он слишком сильно выделялся.
Гры умел гавкать.
Волки до такого не опускались.
Они рычали, выли, даже скулили, если было очень больно, но никогда не гавкали. И когда он, в первый раз разбесившись с маленькими волчатами, подошел к большому волку, которого в стае все считали вожаком, и весело на него гавкнул, мать встала на его защиту.
Если бы ее не было рядом, не видать ему весны, тающих снегов, и лета.
С того самого момента, когда он в первый раз оступился, его стали сторониться. Даже волчата перестали с ним играть. Они, весело повизгивая, сваливались в большой ком, тянули друг друга за уши, хвосты, неизменно отскакивая от Гры, когда он подбегал к ним, в надежде присоединиться. Его гавканье и коричнево — серый окрас, делал его парией в стае.
Того, кто не был похож на остальных, не принимали, избегали, а иногда и открыто гнали.
Только мать, молодая волчица, зачавшая его и еще двух братьев, умерших маленькими щеночками, от огромной московской овчарки, смотрела на него с нежностью. Если бы он знал, как назывались эти чувства, которые отображались в ее желтых глазах – назвал бы это материнской любовью.
А потом она как-то ушла на охоту, и не вернулась.
Гры знал, что ее убил большой человек с гремучей палкой. Мама показывала ему людей, когда они делали вылазку в село, за курами, к большим, странно пахнущим деревянным коробкам. Она говорила ему, что они опасны.
Что человек — это первый враг волка.
И хотя он четко усвоил все ее наставления, ему были интересны люди.
Случилось, как-то, ему подойти к их жилищам очень близко.
Маленький человечек сидел один в траве и возился, с какими — то дощечками. Совсем маленький, толстенький, и Гры с завистью подумал, что его мама приносит своему волчонку чересчур много еды. Он подошел еще ближе, не чувствуя опасности. От Волчонка — человечка пахло очень хорошо и сладко. Гры лизнул его в мордашку и человек залился, каким-то странным лаем, который был чем-то средним между скулежом и рычанием.
Гры понравился человек.
Он лег рядом с ним, и мальчик стал дергать его за шерсть, теребить уши, гладить уже успевшие стать огромными – лапы.
Гры расслабил мышцы.
Человек был неопасным.
Может мама ошибалась? Может, люди не враги на самом деле? Он зажмурил глаза, вспоминая то время, когда они с молодой волчицей бегали по окрестностям в поисках еды. Гры лежал и чувствовал зарождение нового чувства внутри себя.
Ему чудились желтые волчьи глаза, заглядывающие в самую его душу, вопрошающие — кто ты?
Волк или Собака?
Гры считал себя Волком.
Не было ничего лучше, чем сидеть ночью где-то выше всех. Видеть далеко на многие километры. Чувствовать, как камни твердой скалы отдают тебе последнее тепло, накопленное за весь день. Ощущать себя одиноким сильным единственным хозяином мира.
Ничто не могло быть лучше, чем тот восторг и пьянящая радость, наполняющая тело в тот момент, когда сильная одинокая полная мудрости отчаяния злости и тоски песнь, мощно взмывает в небо.
Туда.
Высоко.
К рваным свинцово-серым облакам.
А на душе становится легко и спокойно. Такова волчья песнь. Только умение ее петь, помогает волкам пережить убийства одиночество холод страх и голод.
От приятных подергиваний маленьких детских ручек, Гры отвлек какой-то посторонний звук.
Волк открыл глаза.
В пяти шагах от него, дальше по дорожке стоял человек, и ловко передергивал затвор ружья. Огненная палка, так называли в его роду этот предмет. Гры точно знал, если та яркая и очень быстрая вспышка света попадет в него, ему будет очень больно. А может он даже умрет.
В один момент с него словно рукой сняло всю негу и спокойствие, он ощетинился так, что шерсть на затылке стала дыбом, и прыгнул.
Выстрелы раздались где-то позади него, а он все бежал через тайгу, подгоняемый великим огнем.
Бежал, бежал, бежал.
Потом вдруг резко остановился. Нельзя было убежать от себя самого. Как истинный сын природы волк был честен с собой.
Он пришел к людям, ибо что-то непонятное, но определенно знакомое тянуло его к ним. Он пришел к ним с чистым открытым сердцем.
Люди не приняли его.
Они наградили его слепящей болью в боку.
Они так ответили на его любовь.
Гры полз по камням высоко вверх.
Полз, сколько хватило сил.
Часто останавливался по дороге, и когда, наконец, добрался до высокого выступа в скале, на тайгу опустилась ночь.
Он посмотрел вниз, на зеленое днем, а теперь почти черное море тайги. Поднял голову вверх. Звезды отвечали ему холодным, равнодушным сиянием.
Он завыл.
Он выл долго и протяжно, исполняя бесподобно красивую и печальную волчью песню, выливая в ней всю боль и физическую и ту, которая угнездилась глубоко, где мерно стучит – тук, тук, и откуда по телу разноситься красная горячая волчья кровь.
В сердце.
Гры рухнул на теплый камень скалы, нагретый днем и еще не успевший отдать тепло ночи, и закрыл глаза.
Ему казалось, что жизнь потихоньку вытекает из него, как его кровь.
По капле.
Он лег удобней, вытянул лапы, отдаваясь чему-то теплому и темному, дарящему такой покой его сердцу, в котором он сейчас нуждался.

 

Волк выжил.
Прошло много дней с того момента, как человек пометил шкуру Гры, оставив некрасивый шрам в его душе.
Он выжил.
Сначала долго болел.
Питался падалью, потому как не мог настолько быстро бегать, чтоб выловить свежую дичь.
Прошло много полных лун, пока он полностью окреп. Зажила рана, которую нанес человек своей огненной палкой.
Потом вернулся к себе в стаю. Там его тоже не приняли. Волки сторонились его. Волчицы кусали за загривок, стоило ему только подойти к ним. Маленькие волчата боялись его. Все вернулось на круги своя. Гры не знал к кому приткнуться. Никто не желал его принять. Ни мир людей, ни мир волков.
Он начал охотиться.
Но не на дичь в тайге.
Поздно ночью, когда в логовах людей мерк свет, Гры забирался на задние дворы, и крал у них кур, гусей, яйца и многое другое. Все, что мог найти. Бывало, ему совсем не хотелось, есть, но он все равно совершал эти набеги. Не ел, так рвал птицу, бесчинствовал, устраивал погромы в загонах.
Гры не знал, как называлось то чувство, которое жгло ему грудь, но если бы и знал, то назвал бы его определенно.
Месть.
Он мстил людям за то, что те отказались его принять.
Прошло 36 лун, с того дня как он родился, и Гры достаточно окреп, стал очень сильным. Превзошел в размерах самого крупного волка. В стае с ним начали считаться. А потом вожак и Гры схлестнулись в смертельной схватке.
Гры победил.
Теперь он был вожаком.

Гры нарекли проклятьем всей тайги.
На станцию теперь совершал набеги не он один, и возвращался с хорошей добычей. Он знал все тайные тропы, каждый уголок леса, часто менял ночлег для всей стаи, и никакие вылазки людей с их огненными палками не могли их обнаружить.
В результате старые волки умерли, неокрепшие, слабые волчата тоже пошли вслед за ними. Хотя от этого их орда только выиграла. Все слабые элементы исчезли, в силу вступил Великий Закон Выживания.
Однажды Гры отправились на охоту, с несколькими молодыми самцами стаи. Они наткнулись на полярника с мальчиком, который, по всей видимости, пришел проверить силки на диких зверей, расставленных здесь неделю назад. Полярник забылся, оставил свое оружие на земле, в двух шагах от силков и теперь со скоростью света соображал, сумеет ли он добраться до него прежде, чем челюсти этого огромного волкодава, сомкнуться на его шее.
Глупый, глупый полярник.
Ну, зачем он оставил свою огненную палку так далеко от себя, по серебреной бороде было видно, что он уже давно не маленький волчонок. Неужели мама не учила его, как опасно может быть в тайге!
Гры чувствовал страх от этого человека.
Наслаждался им.
Ему даже показалось, что он узнал в этом полярнике того самого. Который несколько лет тому назад сделал лишнюю дыру в его красивой шерсти. И в его сердце.
И хотя первая давно зажила, вторая продолжала кровоточить.
Волки за его спиной напряглись, готовые в любую минуту прыгнуть, полярник одним незаметным движением руки отодвинул сына за спину, готовый к нападению в любую минуту, и у Гры внутри что-то сломалось. Хрустнуло, полетело, давая потоку алой крови залить еще не зажившие старые раны.

 

Маленький Человечек снова сидел один в траве и возился, с какими — то дощечками. Совсем маленький, толстенький мальчик. Он подошел ближе. От него пахло очень хорошо, приятно и сладко. Гры лизнул его в мордашку и человек залился, каким-то странным лаем, который был чем-то средним между скулежом, рычанием и …
Гры понравился человек.
Он расслабил мышцы. А может мама ошибалась? Может, люди не опасны на самом деле?

И тут же на смену блаженству пришло воспоминание о боли, которую принес ему Человек.
Он вспомнил как плохо ему было тогда. На протяжении многих лун, когда он зализывал раны, нанесенные ему полярником.
От прыжка волков отделяли, какие-то считанные секунды, но Гры повернувшись к людям спиной, грозно зарычал на своих соратников.
Никто не понял, что произошло, но самый молодой видимо не вняв предостережению, ринулся на Человека, и Гры на лету перекусил ему шею.
Серое тело большим комком безжизненно свалилось на снег.
Остальные прекрасно поняли, чего хотел от них вожак, повернули к тайге и скоро скрылись из виду.
Волк повернулся к Людям и посмотрел на них.
Полярник стоял и почти не дышал, то ли от страха, то ли от осознания того, что он только что чуть не умер. Маленький мальчик вывернулся из-под его руки и направился в сторону Гры. Отец дернулся, но волк зарычал так грозно, что он застыл на месте, как соляной столб, не смея даже шевельнуться.
Мальчик подошел совсем близко, так близко, что зверь почувствовал его теплое дыхание на своей шерсти. Поднял руку, но не дотронулся, Гры сам нырнул под маленькую ладошку своей большой косматой головой.
Он смотрел человеку в глаза, чего совершенно нельзя было делать.
Этот взгляд, глаза в глаза, мог похитить его душу. Хотя он точно знал, что это уже произошло несколько лет тому назад, в их первую встречу.
У людей это чувство называлось определенно – Любовью.
Любовью с первого взгляда.
Но для Гры слова были не важны. Он точно знал, что именно чувствовал в этот момент.
Опять отдавал душу человеку.
Сам, и это было естественно. Так же естественно, как и то, что он только что убил своего соратника по стае, только для того чтоб защитить мальчика.
Вот поэтому дикие животные, никогда не смотрят в глаза человеку. Потому что, если, посмотрев, увидят в нем равного. Одной крови. Они отдадут ему душу.
Гры скинул с головы руку ребенка, чуть прикусив ладонь. Не больно, не прокусив кожи, но достаточно чтобы напугать. Повернулся к тайге и через минуту она надежно спрятала его от людей.

 

С тех пор прошло много лун.
Очень много.
Гры забыл, сколько раз он видел зиму, и сколько раз она сменялась холодным летом. В стае появилось много маленьких сильных волчат с серо-коричневым окрасом.
Все беспрекословно подчинялись ему. То время было золотым временем для стаи. Они не прекратили набеги на село, и поэтому люди часто отправлялись в экспедиции, желая найти стоянку волков и уничтожить ее.
Гры также, как и раньше, менял ночлежки, и их не удавалось выловить.
Среди людей его стали называть Желтым Дьяволом.
Хотя люди все равно ловили волков по одному и убивали.
Волки мстили в ответ, убивая людей, неосторожно отправившихся в тайгу в одиночку.

Пришло время, и молодой волк схлестнулся в схватке с вожаком.
На это раз Гры проиграл.
Два тела схватились в смертельном бою, ни на жизнь, но за власть.
Два серо-коричневых тела.
Только одно было сильным и молодым, а другое — старым и немощным, от бесконечных битв с судьбой, которые он без устали вел все эти годы.

Гры полз по снегу, отставляя за собой тоненький кровавый след.
Он так устал.
Поднимал голову вверх, звезды отвечали ему холодным, равнодушным сиянием, и выл.
Выл долго, протяжно, исполняя бесподобно красивую и печальную волчью песнь, выливая в ней всю боль и физическую и ту, которая угнездилась глубоко в сердце.
Открылась дверь.
На пороге появился совсем еще молодой полярник, одетый в пахучие шкурки убитых им животных. Гры так и не смог справиться со своим чувством к маленькому мальчику, поэтому следил за ним из далека, точно зная, где он живет, охраняя его в тайге, от себе подобных, когда тот, неосторожно отправлялся в лес один.
Зверь посмотрел на Человека.
Человек посмотрел в глаза Зверю.
И опять возникла эта мистическая связь обмена душами.
Человек присел на колени рядом с волком и осторожно погладил его по голове. На ладони остался след крови.
Гры просто истекал кровью. Из многочисленных ран, тоненькими струйками, из него потихоньку вытекала жизнь.
Полярник напрягся, поднял тяжелое тело большого волкодава на руки и понес его в дом.

 

Гры умер через неделю после того как заявился на порог к человеку.
От множества ран, нанесенных новым вожаком стаи Волков.
Полярник до последнего оставался рядом, гладил его по шерсти, что-то такое приятное и дремотное пришептывал ему на ухо.
Гры пришел умирать домой.
Он ушел к звездам одной морозной, обжигающе холодной ночью.
Умер от ран извне нанесенных, исцелившись от той, которая зияла много лет.
Там внутри.
Ту, которая угнездилась глубоко, в том месте, откуда по телу разноситься красная горячая Волчья кровь.
В сердце.

 

Scribbler