Ведьма

Петя нашел это объявление в газете, и еще несколько дней, после своей находки, решался позвонить ли ему или нет.

Петр не любил читать газеты. Он делал вид что читает их, только для того чтоб папа отстал от него. В семье Петра Арсеньева, чтение газет было святым делом, от которого не отвлекали никакими просьбами.

Объявление гласило — потомственная ведьма, в четырех поколениях. Снимет порчу, приворот, предскажет судьбу.

В общем, эта ведьма, в понимании Пети, была его единственным шансом.

На следующий день, в восемь часов утра, хотя вскочил он уже к шести, но у ведьмы был свой график работы, Арсеньев отправился к «потомственной» в гости.

Жила ведьма на самом отшибе их маленького городка, на перекрестке четырех дорог. Он подошел к маленькому, давно не беленому домику и постучал три раза, как было сказано в газете. Двери со скрипом отворились, и Петя с некоторым страхом зашел в дом.

Он состоял из одной единственной комнаты, которая сплошь была заставлена высоченными, под самый потолок шкафами. На каждой полочке в рядочек стояли маленькие пузырьки, с разного цвета жидкостями, синей, белой, черной.

За большим столом, заваленным кипами старых книг, пучками пахучих засушенных трав, сидела женщина. На вид ей было лет шестьдесят. Черные волосы небрежно собранные, под непонятного цвета, старый платок, и странной кожей. Такой будто листочек желтой бумаги, кто-то неосторожной рукой смял, а потом попытался расправить. На выступающем подбородке красовалась большая бородавка, с двумя гордо торчавшими из нее волосинками.

— Ну, здравствуй, здравствуй сынок.

Арсеньева передернуло, как только он представил, что это существо может быть его мамой.

— Я…

— Зови меня Ефросиньей. Тебя как звать?

— Арсеньев Петр. Я к вам по такому важному и деликатному делу. Даже не знаю с чего начать.

— А ты начинай с чего начинается. Я, знаешь ли, Петя, всего на своем веку повидала, времени до смерти, рассказать не хватит. Так что ты не стесняйся. Расскажи бабе Ефросинье, а она уж, милок, чем сможет, подсобит.

Петр прошел к столу, сел на край деревянной скамеечки, и начал:

— Есть у меня невеста. Хотя она не дала еще своего согласия – я мечтаю о том, что когда-нибудь женюсь на ней!

Ведьма негромко хмыкнула и отвернулась к окну. Взгляд Арсеньева наткнулся на большой котел, который медленно парился над тихим огнем в самодельной печи.

— Вы даже не представляете себе, какая она милая, красивая, нежная девушка. Мы с ней в одной школе учились. Она меня была на год младше. Потом поступили в один и тот же институт. Петр решил умолчать, что специально потерял год, лишь бы оказаться в одном с ней учебном заведении, на одном курсе. И теперь часто вместе приезжаем из большого города домой.

Диана Муратова была для Петра всем.

Он мог часами смотреть, как она просто спит на неудобном сидении в автобусе, и наивысшим счастьем считал те моменты, когда ее голова невзначай скатывалась ему на плечо.

В школе еще, будучи детьми, они общались. Он даже несколько раз был допущен к ее портфелю и возможность провести Диану домой, тогда казалась Арсеньеву благословением божиим. А потом все разом изменилось. Она выросла, постепенно превратилась в красавицу, и возле нее стало виться такое количество кавалеров и тайных обожателей, что Петра оттолкнули по турнирной лестнице далеко назад.

В общем, время шло, Диана все сильнее отдалялась от него, и когда он увидел в газете сообщение об этой ведьме, решение созрело, само собой.

— Понимаете, я жить без нее не могу. Она для меня все.

Ведьма снова хмыкнула, как будто знала, что-то такое, во что не был посвящен Арсеньев.

— Так ты никак приворот на Диану свою сделать хочешь?

Она нахмурилась так сильно, и Перт устрашился того, что она сейчас откажется ему помогать.

— Вы не понимаете, я не могу жить без нее, не могу спать, есть, дышать. Я умру, если вы мне не поможете…

Ефросинья вскинула руку к верху разом оборвав его и без того негромкие лепетанья.

— А знаешь ли ты, мальчик мой, как сильно действует этот приворот?

Она опять грозно нахмурилась, и Арсеньеву стало холодно, несмотря на то, что в домике был зажжен огонь.

— А он действительно подействует?

— Конечно. И так, что ты вскоре захочешь его снять. Только стоить это будет намного дороже, чем навести.

— Вы хотите сказать, что Диана меня полюбит?

— О конечно полюбит. Да так крепко, милок, полюбит, что спасу от этой любви не будет. Она станет звонить тебе каждые полчаса, пичкать тебя «полезным ужином», будет торопить тебя разговорами о свадьбе…

— Диана захочет выйти за меня замуж?

-…вечером при малейшем ветерке, кутать тебя в теплый, зимний плед, чтоб не простыл, а при малейшем намеке на простуду, насильно укладывать тебя в постель и бегать с бульонами…

— Не могу поверить в то, что Диана будет так, обо мне заботится.

— … а еще, после вашей свадьбы, она начнет безумно ревновать. Бросаться к тебе, когда ты придешь усталый с работы, и внюхиваться в одежду в поисках запаха чужих духов. Проверять твой телефон и ежедневник на наличие странных записей. Она будет лучше тебя знать всю твою адресную книгу. Не даст покоя ни на минуту, если ты не захочешь рассказать ей, чем занимался весь день.

— И вы сделаете это для меня? Действительно все будет так, как вы говорите?

— Конечно. Только чем дальше, тем крепче будет ее чувство к тебе, и потом, через время, тебе захочется другого зелья. Такого, чтоб она забыла о твоем существовании…

— Нет. Никогда. Сколько вам я должен?

Ведьма назвала цену, хотя по странности она была в долларах, достаточно большая сумма, но Петр, был готов на все, лишь бы картинка, нарисованная ведьмой, воплотилась в жизнь.

— Только помни, что второе зелье будет стоить в десять раз дороже!

— Конечно – беспечно отозвался он. — Оно мне не понадобится.

 

День подходил к концу. Солнце село за гору, и к маленькой хижине подъехал шикарный шестисотый Мерседес.

Из домика вышла фигура, закутанная в дорогой черный плащ и внимательно оглядевшись по сторонам, села в машину.

Водитель машины встретил пассажира сдержанной улыбкой.

— Ну, как день прошел Анфиса Леопольдовна?

Женщина стянула с себя плащ и бросила его на заднее сиденье.

— Нормально Борис. Устала я только что-то от работы этой. Ой, устала.

— Много этих, всяких, влюбленных приходило?

— Да много, Борис. Ты же знаешь, что это основной контингент клиентов.

Шофер очень уважал свою хозяйку. Такая красивая женщина лет сорока, которой и тридцать то дашь с натяжкой.

— Там в Киеве, поступило сообщение, что уже двое клиентов ищут вас, по очень важному делу. Когда поедем?

— Тут еще несколько дней побудем и поедим Борис. Знаю я, какое дело у них там важное. Говорила же им, придете по второму разу. Так нет. Не поверили. Пусть помучаются теперь от любви этой. Знать будут наперед, как людей к себе магией привораживать.

— Анфиса Леопольдовна, а как вы их … ну это…

— Борис, тут знаешь ли, какое дело. Люди эти, ко мне за приворотами пришедшие, они очень внушаемые. Впечатлительные товарищи. Их то и убеждать в чем-то не нужно. Они сами во все верят, и сами все делают. А про ведовство то мое. Ну, так ты думаешь, моя бабка, и мать зря травки всякие в полнолунье собирали? Не врала я Борис, когда объявление в газете давала. Потомственная я колдунья. Только не хочется мне всю жизнь в драной избушке сидеть. Устала я от них всех. Поеду в отпуск на Карибы. Отдохну. Сил наберусь.

— Билеты заказывать Анфиса Леопольдовна? – спросил сердобольный шофер.

— Успеется Борис. Успеется. Я сейчас еще тут нужна. Продам бутылок этак двадцать с зельем, и поеду отдыхать.

Ну что мы ведьмы, не люди разве?!

 

Scribbler