Мужчины о жизни. Рулетка

Любовь — это единственный лейбл, который не выходит из моды.

 

 

У меня депрессия…

Да именно так. И весьма жестокая.

Если вам, дорогие женщины, казалось, что у мужчин не бывает депрессий, то вы приятно заблуждались.

Почему приятно? У мужчин она протекает более агрессивно, для окружающих.

Встаю, сегодня утром, и чувствую неприятный запах. Морщу нос. Принюхиваюсь. Понимаю, что это я.

Твою налево, как же болит голова!

Вчера я, Мишель, и Кегля отменно погуляли на вечеринке, по поводу открытия нового клуба Mitsu. И сейчас я расхлебываю пережитки позволенного излишества в алкоголе.

Итак, симптомы: болит голова, не открываются глаза, в ушах шумит, будто товарный поезд набрал полный ход, и теперь кто-то неосторожный нечаянно нажал на рычаг стоп-кран. И все. Полетели на пол, даже те, кто спал на верхних полках…

Такое у меня бывает. Я вообще тот еще тип. Если пройтись по мне лупой психоанализа, такого можно наскрести!

Я часто не понимаю, чего хочу от жизни. Бываю очень разным. Иногда хитрым, жестоким, властолюбивым, изворотливым, беспощадным. Могу быть милым и тут же стать хамом. И вместе с тем очень спокоен, хотя невероятно нагл, на фоне собственной же учтивости и деликатности. Легко втираюсь в доверие. Получаю от жизни то, что хочу получить. Не поддаюсь никакой дрессировке. В общем, Гедонист и Эстет.

И несмотря ни на что, я любимчик жизни. С самого детства меня любили все. Начиная от мамы с бабушкой, для которых, мое выражение лица – «брови – посадка на взлет», были весомым аргументом, чтоб удовлетворить самую невероятно наглую просьбу.

От воспитательниц в саду, тискающих меня в припадке умиления. До преподавательниц в университете, «поражающихся моей осведомленностью в предмете», даже в те моменты, когда я еле связывал два с половиной слова, и то совершенно не по теме.

Ну, конечно же, какой ажиотаж поднимается в моем любимом клубе, стоит мне только там показаться. Лены, Кати, Тани, Светы. Киски, Малышки, и Солнышки, виснут на мне и спрашивают — ты же помнишь меня Арман! Мы с тобой так здорово повеселились два дня назад.

Ну, естественно я не помню.

Их столько вокруг, как бабочки слетаясь на пламя, а может, и даже скорее, осы – на мед. Стоит им только увидеть мой BMW-x5, как акции, Армана, мгновенно поднимаются. Хотя я прекрасно все понимаю, и нисколько не обижаюсь. Я ведь тоже использую их как могу. Очень часто показываю вид с моего балкона (который, кстати, действительно шикарен), и потом выпроваживаю в ночь (естественно оплатив такси), не разрешаю остаться до утра. Просто не люблю утром, делить свою ванную с чужим человеком. Да они не кажутся мне настолько привлекательными, как вчера ночью, после ударной дозы алкоголя, способной сбить с ног даже слона.

Говорят, что женщины любят плохих мужчин, а замуж выходят за хороших. Я не был женат, а любить меня женщины все равно любят, делайте правильные выводы…

Достал из холодильника бутылку минералки, и залпом выпил ее. Тише Арман, так не далеко и воспаление легких схватить. Сопливый, кашляющий Мачо… Представил себе, улыбнулся, и настроение стало медленно, но уверенно ползти вверх.

Кстати, я сказал, что меня зовут Арман? Классное имя, правда? Это моя мама и бабка, помешанные на книгах «Энн Райс», наградили меня таким именем, которое я ношу с гордостью.

Посмотрел на календарь. Ну, слава богу. Суббота. Не нужно ехать на работу. Можно спокойно пережить последствия гулянки в Mitsu.

Пошел в гостиную, сел в кресло и включил телевизор. Там по 1+1 какая-то шикарная блондинка с такой же рыжей, объясняли сельского типа толстоватой глупышке, как нужно вести себя с мужчинами. Водили ее по салонам красоты, магазинам одежды, надеясь превратить крокодила в лебедя, за те полчаса, которые им были отведены эфиром.

Женщины — красят волосы, наклеивают ресницы, делают силиконовую грудь и при этом хотят, чтобы рядом был настоящий мужчина. Наверное, им стоит задуматься что они могут дать взамен настоящего.

Есть мнение, что принцев мало и на всех не хватит. Но каждая женщина ждет что именно ей достанется принц. Думаю, им так жить легче, чем снять с себя розовые очки, и начать смотреть на жизнь реально.

А эти бесконечные монологи в глазах женщин, которые одиноки, но уже тяготятся таким положением.

Женись на мне! Женись на мне, — все чего просят они. Просто умоляют, заглядывая в глаза, пытаясь залезть в душу, без спроса. Я хорошая — говорят их глаза. Многие говорят, что я хороша собой. Я буду ждать тебя вечерами, аккуратно складывать газеты на журнальном столике, печь пирожки. Снимать ботинки, приносить тапочки, набирать горячую ванну. Днем присылать тебе нежные смс, когда ты на работе.

На окнах будут цвести фиалки, на кухне все будет стоять на своих местах, а в раковине не будет грязной посуды…

Я не буду смотреть на мускулистых Мачо, в тренажерных залах, после работы буду мчаться домой, чтобы разогреть к твоему приходу ужин. Я стану поваром высшего класса, чтобы ты не ел одну картошку с капустой. Обещаю не быть навязчивой, не расспрашивать тебя о работе и не переключать футбол. 
Ночью я буду дарить тебе безграничные ласки, нежно шептать на ушко о любви… Буду делать все, что ты хочешь…

Я рожу тебе сына, он будет похож на тебя, и я не буду вмешиваться в воспитание будущего мужчины…

Я не стану спорить с твоей мамой. Не буду ходить по квартире в грязном халате, не отращу себе зад, а на пальчиках будет педикюр круглый год. В постели я не стану колоть тебя небритыми ногами. Я хорошая. Я люблю тебя. Ты только женись на мне.

Ну почему, ну почему они не могут быть самими собой. Ну почему за очередной маской нужно рассматривать, а та ли это, или снова очередной спектакль, клоунада. Ведь если бы поведение их было более искренним, это сэкономило массу времени, на те танцы, непонятные и ненужные, которые мы танцуем каждый раз, когда знакомимся.

Я выключил телевизор, оделся и пошел в магазин.

Вчерашний перепой как-то странно на меня подействовал. Я ступил на стезю философии, что не могло, конечно, не пугать, так как к жизни испокон веков относился легко и непринужденно.

В магазине, на кассе бессовестно флиртующая кассирша, задержала меня намного дольше положенного, и когда я ввалился в квартиру, с горами полиэтиленовых пакетов в руках, был настолько голоден, что не отказался бы от «Я стану поваром высшего класса, чтобы ты не ел одну картошку с капустой». Но сразу, же одумался. Для такой цели можно нанять экономку. И ничем не рисковать.

Я между прочим не раз задумывался какую бы, хотел женщину рядом с собой. Так и не смог дать себе достойного ответа. Все эти высокие речи насчет женской умности, порядочности, цельности, доброты были не для меня. Я никогда не врал себе. Я бы мог полюбить законченную дуру, возможно не самую красивую, и не ангела, лишь бы она мне нравилась. Это как у женщин. Примерила туфли и сразу же почувствовала, что они ее. Встречу ту самую, женюсь. Только вот пока не было таких встреч судьбоносных, да если честно я не очень рвался изменять свою жизнь.

 

Тот памятный вечер я пришел в Mitsu, со своим лучшим другом Вареном Соколовским, (потомственным поляком), и сразу же протиснулись к барной стойке.

Я неловко дернул локтем и услышал раздраженное шипенье за спиной. Обернулся.

— Эй, ковбой, ты разлил мой виски, на мое же, блин платье, — не очень дружелюбно, заявила та, которую я нечаянно толкнул.

— Простите мадам, сейчас все исправим. Я заказал бармену повторить то, что пила эта девушка, и повернулся к ней.

— Да уж, пожалуйста. Это меньшее на что ты, думаю, способен.

Я не верил своим ушам. Но все равно улыбался. Такая наглость была присуща только мне одному, и я естественно, почувствовав определенный вызов, рассмотрел ее более внимательно.

Слегка рыжеватые волосы, такого оттенка, что, скорее всего крашенные. Большие, достаточно выразительные глаза, и пухлые губы. Наталкивающие на вопрос – как они ведут себя в тот самый момент, когда мир кружиться вокруг со скоростью света, а тело не может остановиться и все продолжает движение, старое как мир.

Может, округляются, или наоборот открываются в неповторимом и нескромном ах. Или обнажают ряд стройных зубов, которые оставляют четкие отметины, на загорелой, упругой коже предплечья?

Я заинтересовался этим вопросом и даже решил проверить, поэтому развернулся к ней всем телом, и проникновенно заглянул в глаза.

— Хочешь со мной выпить?

Моя рыжая кивнула, загадочно прищурившись с таким видом будто выводила сложную формулу лекарств от СПИДа, спасение для всего мира.

— Попробуй.

Ее наглость только раззадорила мой аппетит.

Мы пили с ней до полвторого ночи, и мне показалось, что она совершенно не опьянела, будто выливала виски не в свой очаровательный ротик, а куда-то под стол.

Я допил, почти залпом, ту янтарную жидкость, которую полагается пить медленно, согревая в теплых ладонях.

Она смотрела на меня через стекло своего стакана. И мне это показалось очень эротичным и многообещающим.

— Мне нравиться многие женщины, и я не смогу быть только с одной.

Она допила свой виски и улыбнулась.

Я добавил, осторожно зондируя почву.

— Я сам по себе, люблю свободу и ничего никому не должен.

Она зажгла сигарету и закурила. Сама. Не попросив у меня помощи. Мне это понравилось, но я продолжил.

— А еще мне нравиться женщины, которые все понимают без слов, и ценят мою свободу.

Она только ухмыльнулась, впустив три аккуратных колечка дыма, и ничего не ответила. Меня потихоньку начал раздражать этот монолог, тем более я ожидал от нее хоть какой-то реакции.

— Так куда поедим? В отель или ко мне?

На минуту показалось, что после такого предложения мне точно должны дать по морде. Но она поднялась, взяла свою сумочку, и бросила через плечо, как совершенно незнакомому человеку:

— Я на машине, ты поедешь за мной, или со мной, решай!

Я постараюсь быть честным ко всем тем женщинам, которые до этого «любовались видом с моего балкона». Они даже рядом не стояли.

Лиза.

Так она представилась.

Я почти не дышал. У меня болели в кровь исцарапанные плечи, и тело устало настолько будто пробежался с отменными марафонцами тренировок этак пять подряд.

Я люблю ту фразу, которую часто можно встретить в глупых, глянцевых женских журналах. Что сексом нужно заниматься так, чтоб выходили покурить, даже соседи.

Так вот.

В ту ночь курить выходил весь квартал.

И не подумайте, что Лиза очень заботилась о том, чтоб не разбудить кого-то снизу или этажом сверху. Она, мне показалось, забыла, что я был с ней в постели. Было ощущение, что для нее существовали только ее эмоции, а остальное пропади оно пропадом.

Мы лежали по разные стороны кровати, когда она приподняла голову, и сказала:

— Прости, но ты не можешь остаться. Мне завтра рано вставать. Все было здорово, и, повернувшись на бок, мгновенно заснула.

 

Я ушел.

Меня колотило от бешенства.

Первый раз в жизни я почувствовал себя дешевой проституткой, и меня так и подмывало вернуться к ней в квартиру. Положить белоснежную, влажную еще, от наших акробатических трюков подушку, на ее высокомерное лицо, и удерживать так, пока она не перестанет дышать. Таким злым я еще никогда себя не ощущал по отношению к женщине.

Я пришел домой.

Мне не спалось всю ночь. Хотелось не спать, а убивать. Да кем она себя возомнила эта крашеная стерва?

Я поклялся себе, что больше никогда даже не посмотрю в ее сторону.

Я позвонил ей вечером того же дня.

Ее не было дома.

Я дозвонился ей на мобильный только поздно ночью, но она ответила, что очень занята. На заднем фоне я услышал веселый мужской смех. Меня это почти доконало. Я бросил трубку и опять поклялся ей больше никогда не звонить.

Прошла неделя, она позвонила сама, и я понесся к ней как молодой щенок, на сахарную косточку.

С порога я спросил:

— Ну, как ты тут развлекалась без меня детка?

— Лиза, малыш, только и ответила она мне, и в ближайшие два часа больше не произнесла никаких слов, кроме разве что некоторых непонятных горловых эспад.

Я стал звонить ей каждый вечер.

Я как будто потерял сам себя.

Мне не спалось без нее, я даже перестал, есть, хотя был гурманом. Похудел, осунулся, и приобрел привычку, носить с собой телефон, везде. Даже в туалет.

Так у нас и повелось. Я приезжал, когда она звонила.

Друзья не понимали, что со мной случилось. Я им ничего не рассказывал.

Но это не я скрывал наши отношения.  Она не хотела огласки.

Бывало, я звонил, а она просто не поднимала трубку.

Лиза не объясняла, почему приглашения были достаточно редкими. Но я просто с ума сходил от грызшей меня ревности, когда ее видели в обществе других мужчин.

Дошло все до такого, что я не мог даже дышать без нее, но и с ней уже тоже, полной грудью не получалось. Я пришел к мысли, что хочу сделать Лизу только своей.

Я приехал к ней как-то с огромным букетом алых роз.

Она открыла дверь.

— Привет родная.

— Лиза – машинально поправила она меня. – Не приезжай больше ко мне без предупреждения.

У меня в голове загудело от ревности и внезапно накатившего бешенства, но я усилием воли сдержался.

— Я сел на диван, напротив нее. У меня мелко дрожали руки.

— Я хочу, чтоб ты стала моей женой.

Во рту пересохло, и горло свело судорогой.

— Нет, не хочешь.

— Что?

Я непонимающе уставился на Лизу.

— Не хочешь на самом деле. Я точно знаю, и ты узнаешь об этом. Может не сейчас, через время. Узнаешь. И скажешь мне спасибо.

Я сидел как прибитый.

Она улыбнулась и снова закурила. Лиза выкуривала пачку сигарет, только за вечер, мне вдруг стало за нее страшно. Я словил себя на мысли, что уже лет сто ни за кого по-настоящему не переживал.

Мне стало холодно.

Я тоже закурил, у меня по-прежнему дрожали руки.

— Я свободна. И никому ничего не должна.

Мое сердце пропустило один удар.

— Я не собираюсь ничего менять…

 

Мы прощались на пороге ее квартиры. Она даже не позволила себя обнять. Я смотрел ей в глаза, и мне на мгновение показалось, что заметил в них слезы.

Хотя в следующий момент она уже закрывала двери, и я так и никогда и не понял, были ли, то ее слезы, или мои в отражении ее глаз.

 

 

Лиза уехала умирать на Юг.

Куда, я так и не узнал, как ни старался выведать у наших общих знакомых.

Ей поставили смертельный диагноз. И когда ее муж узнал о том, что болезнь неизлечима, бросил ее, а она из отчаяния бросилась во все тяжкие.

Сейчас я даже думаю, что именно Она, Моя Лиза, научила меня любить, и понимать чужую боль.

Спустя три месяца, когда первая волна агонии прошла, я получил от нее письмо.

 

Она писала мне.

Если бы я знала, что моя жизнь сложится именно таким образом! Я всегда говорила бы, что думаю и делала то, что хотела. Я бы ценила всех и все в своей жизни. И не за то чего оно стоит, а за то, что оно значит. Я бы меньше спала, и больше творила. Училась рисовать, танцевать, поехала бы в Австралию как мечтала. Я бы постоянно смеялась и строила планы, а потом делала все чтоб их осуществить. Я бы держала глаза открытыми сколько хватило сил, ведь когда мы их закрываем, мы теряем несколько драгоценных секунд света. Я бы шла, когда все стояли и была храброй, когда все боялись. Я бы постоянно слушала и меньше говорила сама. Наслаждалась едой, жизнью, воздухом, каждой минутой времени – потому что оно бесценно! Если бы у меня была моя жизнь – я бы не прожила ни дня потратив ее впустую. Но у меня ее нет. Она закончилась. Я люблю тебя Арман. И ты это знаешь. Цени свой отрезок жизни и ничего, слышишь ничего, не ставь выше его.

 

 

С тех пор прошло очень много времени. Я понял, что научился делать две вещи: и безответно любить, и просто спать с женщинами для пользы тела.

Играли на рулетке? Это как ставить на красное или черное, и там и там можно проиграть. И не говорите мне, что вы постоянно ставите на красное – и выигрываете.

Не поверю.

Я все-таки нашел своего человека в жизни. Она совсем непохожа на Лизу.  Я познакомился с ней на дне рожденье моего лучшего друга Варена Соколовски. Она очень милая, не ослепительная красивая, но такая, которая цепляет взгляд мужчин, даже в очень переполненной женщинами комнате.

Жена никогда не спрашивает меня о моей первой любви, хотя я знаю о ней все. Чувствует, что это закрытая для всех тема.

Кстати я не сказал.

У меня родилась дочь.

Я назвал ее Лиза.

Да именно. Лиза.

Красивое имя.

Имя человека, который научил меня любить, и ценить свой отрезок жизни…

 

Scribbler